Эротические рассказы

ПРЕОБРАЖЕНИЕ АРНО

1 | 2 | 3 |

Предполагается, что именно мужчина должен быть тираном, агрессором, интервентом, словом, инициатором, который всегда дирижирует происходящим в постели. «Размазня» {который следует туда, куда ведет его женщина это уже по определению не «настоящий» мужчина. Он лишен мужественности, она улетучивается вместе с его статусом. В нашем обществе, основанном на следовании глубоко укоренившимся коалициям, почти нет места для мужчин с пассивной натурой!

Но роли полов меняются, детка. Женщины закусили удила, и, боже мой, до чего же это здорово! К черту саблезубого самца — этот пережиток прошлого, эту ветошь истории. Чего ищем мы, женщины XXI века, так это образец магнетизма, женственного мужчину — сильного женственного мужчину. Все, кто застал андрогенный образ «Queen», особенно неподражаемого Фредди Меркьюри, когда он только начал обретать свое воплощение на обложках грампластинок 1970 х голов, знают, что я имею в виду. Так вот. я расскажу тебе о парне, который прокрался в мою жизнь и пристал как репей к платью. И когда ты услышишь об Арно, если я расскажу все правильно, а ты будешь слушать, раскрыв все поры, в тебя просочится наслаждение пассивностью.

Аоно был приятелем друга — одним из тех друзей семьи, с которыми судьба легко сводит и нередко столь же легко снова разводит. У Арно было грубоватое лицо и темный загар обычного парня, и по всем отзывам, он был нормальным мужиком, который имел семью и добывал для нее хлеб насущный. И вот мы сидим в дальнем конце комнаты, в которой толпятся друзья, и смотрим друг на друга, отделяемые персидским ковром.

На коленях у него пригрелась, Дебора, его 11-летняя дочь. Он смотрит на меня и неторопливо поглаживает ее по затылку Я опушаю каждое из этих неспешных — легких как пух — прикосновений. Эти ласковые движения излучают и его глаза, которые, точно лазерным лучом, прожигают мне тело. От затылка растекается покалывающее тепло. Судя по эмоциям на его лице, какой-то ток чувственности бежит и к его гипофизу.

В этом радиальной мужчине ощущается больше чувственности, чем в любом из тех. кто находится в комнате. Этот мужчина возбуждает меня мыслью. И больше никто здесь ничего не знает о нем. Даже его красавица жена. Открыть Арно — все равно, что найти великолепную жемчужину, выброшенную на берег вместе с кучей водорослей.

Всей нашей компании Арно был известен как сексуальный калека. Слабохарактерный мужчина, до странности неохотно отправлявшийся в постель. Арно был подкаблучником Он женился на семнадцатилетней богине, однако так ни разу и не довел ее до оргазма. После нескольких лет разочарования богиня нашла себе другого любовника. Она не делала секрета из того, что вынуждена держать при себе двух мужей — одного для души, другого для тела.

Время от времени с его стороны доносился подземный гул протеста. Когда богиня укатила в отпуск со своим любовником и завтрак в постель Арно приносила няня детей, то вместе с молоком и хлопьями он лакомился и ею. Девушка запирала за собой дверь, чтобы дети не вошли в спальню, в то время как она его обслуживает. Отпуск получился для всех.

Но по возвращении богиня уволила девушку. Тогда альтернативой сексу стал гольф. Гольф устраивал их обоих. Ему он давал возможность чем-то занять себя, а ей время для отдохновений. Пока на сцене не появилась я. Трудные люди — моя специальность. Я была замужем за несколькими из них. Я вовсе не собиралась влюбляться в Арно: он совершенно не вписывался в мою ладно устроенную жизнь. Но, видно, мне нужен был друг, потому как с ним я проводила все больше и больше времени. Мы читали стихи, ходили в антикварные салоны, отправлялись на загородные прогулки по окрестностям. Таких красивых мест я больше не встречала.

В характере Арно было что-то такое, что взывало к игривости, возбуждало желание дать волю рукам. Мои руки распускались и вытворяли такое, что мне и в голову не пришло, бы сделать сознательно. Вовсе того не желая, я целовала его, обнимала, ласкала, льнула к нему. Есть люди, которые ходят во время сна, а тут был секс во время ходьбы: я чувствовала себя лунатиком. С изумлением — и удовольствием — он отвечал на мои заигрывания.

Мои руки так и липли к нему, а поскольку он, казалось, не возражал, скоро они уже путешествовали везде и всюду — то есть, я хочу сказать, везде, кроме тех мест, что ниже пояса. «Прекрати, — приказывал он. — Я слишком чувствительный».

Чудесные руки, на которые я смотрю с таким вожделением сегодня, пока он гладит свою дочь, тогда ласкали меня. Но и тут его любовные прикосновения ограничивалась тем, что выше талии. Его пальцы и мои фантазии пребывали в такой гармонии, что ему достаточно было коснуться моих ушей или шеи, чтобы довести меня до оргазма. Для меня, подхватываемой вихрем моих эротических раковин, слова делались какими-то призрачно-далекими.

1 | 2 | 3 |